Зверополис город мечты?

Тут нет оригинальных персонажей, так что все кто ждет милой и светлой истории или пейринга Джуди с Ником в любых формах, проходите мимо. 
Следить за продолжением и автором.

Пролог. Исповедь, знакомство с миром.

С самого детства мне было не очень легко жить, ну, оно не удивительно: всё же мы, хищники, особо-то и за граждан не считаемся. Тебе ли не знать: ты видела всё это. Так же и у нас было, разве что с одним отличием: тогда ещё мы не были так сплоченны. Мы бились за еду и кров, рвали друг друга на спор или просто на улицах, даже в древности такого не было, но что поделаешь? Недостаток еды, отсутствие помощи и жилья — это всё сделало нас даже более жестокими, чем мы были в древности, но моя мама была святой.

Честно, не могу сказать по-другому. Даже в этом аду, называемом «Волчьи угодья», она продолжала учить меня морали и взаимопомощи. Как сейчас помню её слова, что она говорила, когда мой брат приходил весь в крови с крохами еды: «Не волнуйся, Джек, это они не со злости, а от сильной боли, не надо на них злиться, надо пожалеть их, иначе ты будешь как они, и тогда это никогда не прекратится». Я это навсегда запомнил, и эти слова часто выжигали меня изнутри, когда я убил тех, из-за кого погиб мой брат. Как он погиб? Да они его сильно потрепали и оставили истекать кровью, отобрав его подарок мне. Это был мой день рождения. На самом деле, я именно тогда лишился детва, ушёл из дома, нашёл этих ублюдков, поквитался и всё, больше не возвращался. Было стыдно перед матерью. О ней заботились её знакомые, так что я за неё не переживал. Но сейчас её нет. Надеюсь, она не винила меня. Хотя не думаю, что такой ангел, как она, будет винить. Но я то не такой, я себя виню за многое: и за то, что меня не было с ней в день её смерти; и за то, что ушёл; и за то, что сделал….
     Но я не собираюсь забиваться в углу и выть от боли, нет, я стараюсь искупить эту вину. Ты видела: сейчас я помогаю всем, кому только могу. Я тогда, когда ушел из дома, прожил почти год на улицах. «Волчьи угодья» — очень большое поселение, так что я мог не пересекаться со знакомыми. Но вот только я тогда не жил. Я выживал, дрался. Нет, бился. На убой просто. Видела же мои шрамы — большинство я получил именно тогда — там следы от когтей, клыков, стекла, кусков арматуры и так далее. То что я не погиб — это чудо, по-другому не скажешь. Нет, голоса я не тогда лишился, это было позже. Как ни странно, это было уже в Зверополисе.
Когда я сюда перебрался, я думал, здесь будет лучше. Но нет, то же самое. Только вот гнёта больше. Я попал в один из районов для хищников, старался быть добрее ко всем, зная, что такое ад, но в первый же день меня избили толпой, забивая чем только можно, и вспороли глотку. Не случайно. Специально. С криками: «У нас и так мало еды! Нечего тут быть ещё одному голодному рту!».
     Не могу сказать, что это было только плохо — я тогда встретил Лиона. Он меня спас и именно тогда он решил всё поменять. Он такой мощный мужик, в плане характера, он если чем-то задался, то это он доведёт до конца. И довёл ведь: собрал единомышленников, подлатал меня, стал карать всех буйных и помогать всем немощным; он нашёл связи и деньги, откопал ещё рабочих мест. Как? Да сам не знаю. Он маг, наверное, но это факт. Тут какое-то время была просто бойня. Газеты пестрили заголовками о том, что мы столь жестоки, что убиваем себе подобных. Да уж, для них это была потеха: нас снимали и даже ставки делали — и это травоядные! Но всё улеглось достаточно быстро — Лион умеет вести дела. Любые. Он быстро подавил всех самых буйных. Остальные решили с ним не связываться, а после он стал улучшать уровень жизни. Видела же все эти площадки для детей: обшарпанные, скрипучие, но всё же они есть. Раньше этого не было, так же как и окон, дверей, палисадников, скамеек. Да ничего не было почти, мы жили буквально в коробках! Но он сделал чудо, направив всю мою энергию куда надо. Я воровал. Да, это плохо, но зато мы смогли дать еду детям, мы смогли прекратить кровопускание, мы смогли сделать дома, в которых можно зимовать! Это был титанический труд!
     Тебе не понять. Ты всю жизнь спала на уютной кровати и ела сколько тебе хочется, а мы это добывали потом, кровью и нарушением законов. Я не воровал у тех, кому плохо живётся, но как не вынести еду у зверей, которые выкидывают за день её больше, чем я ем за неделю? Вот мы и выносили у таких зажиточных всё что только можно. Потом с помощью взяток добились того, чтобы строительные компании, где работали наши братья, продавали нам материалы из-под полы. Цену они, конечно, задирали просто баснословную, но, тем не менее, мы смогли построить детям игровое поле, на котором играли во всё что только можно. Мы смогли восстановить дома, в которых осыпалось всё, в них стало можно жить. Всё это делала бригада Лиона. Он второй святой зверь в моей жизни. Если бы не он, я бы не смог даже немного загладить свою вину перед матерью. Я уверен, что она гордится мною, глядя на меня с небес. Я уверен, что она на небесах — такие как она не могут попасть никуда кроме как в рай. Всё, что ты видела, хоть какую-то инфраструктуру мы делали сами, причём это сделалось за 5 лет, всего-то. Просто со свалки мы сделали район, в который уже не заезжает никто. Раньше тут ездили машины, выкидывали мусор, но сейчас такого нет. Боятся. Ещё бы, машину разберём, зверей вышвырнем, при этом покалечив.
     Ты видела, что они делают с подростками, которые решат прогуляться? Помнишь, как те два полицейских издевались над молодым псом? И разговор помнишь: «А давай проверим, сколько он выдержит ударов шокером? В случае чего, скажем, что проявлял агрессию». Да уж, но мы уже можем жить, хоть как-то, а не выживать, и поэтому я ворую, поэтому я так не люблю травоядных, поэтому я тогда смог убить, это не в первый раз.
     Прости, что тебе пришлось это увидеть. Не представляю, что ты перенесла, видя меня перепачканного кровью, с кусками мяса в пасти… Но ты меня тогда дотащила досюда, когда я сознание потерял, я это ценю, правда. Подойди. Я тебя обниму, я еще не могу подниматься.

День первый. Понедельник.

Тишина. Это хорошо. Я люблю тишину, особенно сейчас, сидя на чьей-то кухне, пока по всему району кружит машина, пытаясь найти меня. Мне даже не интересно, чей это дом. Лапы едва заметно дрожат из-за огромного количества адреналина в крови, хвост без остановки ходит туда-сюда, даже нос снова пересох. Но стоило мне услышать звук закрывшейся двери, как я замер, так и не облизав нос. Хлопок этот был в коридоре, и кто-то вышел из своей комнаты либо на кухню, ко мне, во всём моём великолепии, либо в туалет. Если бы я умел, я бы молился. Всё же стоит научиться, потому что дверь на кухню открывается. Я вжался в угол так, как только можно, кажется, ещё немного, и я продавлю стену. Подушечки лап скользили по полу, потому что я пытался вжаться еще сильнее. Я уже не дышу.
На кухню вошел ребенок, это был теленок. Протирая заспанные глаза он направился к холодильнику, который был недалеко от двери. В темноте он меня не видел, хотя это скорее потому, что он только проснулся и не смотрит по сторонам. У меня появился шанс. Но тут я слышу стук копыт. Буквально через секунду сюда входит его мама, здоровенная такая корова, или это я мелкий по сравнению с ними. Все же недостаток еды очень сильно на мне сказывается: эти вон, обзавелись огромными животами, упитанные, уверенные в себе, а я ел 3 дня назад, и совсем мелкий, по сравнению с дикими волками, которых показывают по тв.
— Джейкоб! Почему ты не в постели?! Сколько раз я говорила тебе — не ешь посреди ночи!
— Прости, мамочка, — он виновато опускает голову, и начинает водить глазами по сторонам пока его ругают.
Чёрт, сейчас он меня может заметить, не хочется этого. Нет, парень, нет, не смотри в мою сторону! Прошу, не надо.
— Ма-ам, а что это в углу? — выдал этот пацан, глядя практически мне в глаза.
Между мной и ним вся комната, это более 4-х метров, полная темнота, разгоняемая лишь светом из холодильника, какого черта он меня заметил?
— Не меняй тему! — всё еще ругала его мать
— Но, мам, мне страшно! Там кто-то есть, — он поежился и сделал шаг к стенке
— Да нету там ни кого, — она щелкает выключателем, — видишь?
Немая сцена. Она смотрит на меня бешеными глазами. Я в надежде на чудо прикладываю палец к пасти, надеюсь что она не зашумит.
— Я не грабитель… — только и успеваю тихо сказать я, прежде чем она завопит.
— Ааа!!! Грабят! Полиция! У меня хищник в доме! — в меня полетело что-то тяжелое, взятое с плиты.
Я не знаю что это было, ибо к тому моменту уже прыгнул в окно, через которое я сюда и забрался, но по звукам она отбила плитку на стене, где я сидел. Не зря я остался у окна. Я оказываюсь на пожарной площадке, с которой спрыгиваю в переулок и трусцой выбегаю на улицу. Ошейник на моей шее сигнализировал о том, что у меня стрессовое состояние. Как он об этом сигнализировал? Да попросту бил током. Он еще должен создавать звуковые сигналы, и лампочка обязалась гореть. Но, к счастью, он сломан и по этому только бьет током. Шерсть на моей холке из-за разрядов стала дыбом.
— Стоять, полиция, — раздалось у меня сзади, когда я только свернул на улицу, — руки вверх!
Да что ж мне так не везёт-то, господи, за что ты меня так не любишь? Ладно, глупый вопрос, знаю, за что… Черт, я понял, что нос так и не облизал… Чувство крайне неприятное.
— Развернитесь! Руки не опускать, вы арестованы, — голос такой высокий, бойкий, но достаточно строгий.
Развернувшись я увидел, кому он принадлежит. Это был кролик, черт, кролик в полиции, серьезно? Я успокоился, вроде даже сердцебиение стало более порядочным, нет, оно колотилось все еще быстро, но зато теперь ошейник не воспринимал это как стресс. Нет, почему, я знаю, что они там служат, на роль следователей или в отделе кадров, но чтобы на дежурстве… это не наряд, она именно на дежурстве тут, и вот угораздило же всему этому произойти ровно в тот момент, когда она проверяла эту улицу? Да и какого черта она не сидела, как все, в ночном кафе? И почему она обращается на вы? И чего она еще не стрельнула в меня транквилизатором? Что за странный кролик?
Тем временем она продолжает целиться мне в живот, я всего на полторы головы выше ее, она крупная для представителя своего вида, такая ударом лапы вырубить может. Я думаю что делать: прямо рядом со мной машина, если я перепрыгну через нее и помчусь в сторону темного квартала, я смогу убежать? От кролика — нет. Черт. Кинусь на нее — что будет? Она слишком далеко, засадит транквилизатором — и поминай как звали. Мысли одна за другой пролетают в голове, как пулеметная очередь, быстро и неприятно.
В это время крольчиха подошла ближе, и вот она уже стоит возле задней части машины, а я — у капота. Там она и остановилась. Сняла с пояса наручники и кинула мне под ноги.
— Надевай, повезу тебя в участок, — она все так же целится в меня.
Я медленно нагибаюсь за наручниками, наконец облизываю нос, а то уже очень неприятно. Я было хотел рискнуть и прыгнуть на нее, забрав оружие, но услышал знакомый звук мотора той машины, которая за мной гналась изначально. Я рухнул на землю и вжался в колесо машины спиной, стараясь спрятаться.
— Прячься, — шепчу ей я, чувствую как разряд тока снова проходит по моему телу, — сядь! Дура.
— За неподчинения я буду вынуждена применить оружие. — только сейчас я заметил, что она растеряна, и не знает, что делать с моим поведением.
Я уже слышу, как машина едет по этой улице, а свет ее фар освещает стену передо мной.
— Я повторяю в последний раз: встаньте и наденьте наручники, неподчинение бу… — она не закончила, потому что повернула голову в сторону дороги.
Я и сам понял, что дела становятся хуже. Та машина была здоровым таки пикапом, который несся сюда, набирая скорость, и это при условии того, что тут поворот. Я понимаю, что они хотят сделать. От этого мой уровень стресса вновь повышается до той отметки, при которой я испытываю удары тока. Я срываюсь с места, и хватаю эту крольчиху за шиворот. Второй лапой хватаюсь за крышу машины и использую ее как опору, при этом оставив следы от когтей на ней. Я перепрыгиваю через машину, при этом перекинув эту кролика-копа ровно в тот момент, когда пикап врезается в переднюю часть машины. Из той тачки на меня смотрели двое. Огромный бык, который кипел от злобы, и не менее огромный бонго. Держа кролика, который почти не касался земли, как сумку, я рванул в тот темный переулок, куда и собирался. Конечно, я тогда хотел скрыться от кролика, а сейчас — от двух огромный головорезов, которые ловят меня, чтобы свернуть мне шею.
Люблю я сети переулков в этом городе, в них очень легко скрыться. Чуть поплутав, чтобы сбить хвост, я рванул по пожарной лестнице на крышу. Кролик весил не так много, поэтому мне было не сложно ее таскать, хорошо хоть, что она не сопротивлялась — не думаю что у кого-то появится большое желание сопротивляться, когда его сначала едва ли не собьют, а потом буду таскать, словно мягкую игрушку. Вот и у нее не было такого. Я взобрался по лестнице, предварительно подняв ее за собой, дабы скрыть следы, на самую крышу — только там я пустил крольчиху. Сам же я сел у парапета, что огораживал край крыши. Сердце бешено колотится, нос снова пересох, сколько можно? Хорошо, что хоть лапы ничем не повредил, а то и такое бывает, обуви то у меня — нет. Я перевел взгляд на кролика, которая сидела на покрытии крыши, сжавшись и целившись в меня.
— Ч-что сейчас было? — чуть дрогнувшим голосом поинтересовалась она
— Нас чуть не убили, ушастик, а ты о чем подумала?
Почему я наглел, не смотря на то, что в меня целятся с небольшого расстояния? Да не знаю, истерика уже, или еще что. Кстати испуган и взволнован был не только я, ну или как еще описать мое состояние? У этой крольчихи дрожали руки, уши были прижаты к голове и сильно дергался носик от того, что она очень часто дышала. Пистолет-транквилизатор в ее руках ходил из стороны в сторону, она вся на нервах. Любое неудачное движение — и она выстрелит.
— Кто это… — говорить я ей не дал.
Рыкнув, я прыгнул на нее, при этом забирая чуть в сторону. Она с перепугу выстрелила, но промазала, на что я и рассчитывал. Благодаря тому, что я прыгал из положения сидя, прыгнул я ну очень далеко. После того, как заряд транквилизатора прошел мимо, я приземлился сзади закрывшей лицо лапами крольчихи, и не спеша пошел в тень. Когда я почти скрылся в тени, я широко улыбнулся. Не могло не радовать еще и то, что ошейник перестал бить меня током.

День первый. Понедельник.
10:40
Ура, я наконец купила себе дневник, буду записывать сюда значимые моменты из каждого дня.
12:30
Только что закончился инструктаж, начальник, как всегда, был спокоен, и его вид показывал, что ему плевать на нас, но это не важно. Важно то, что меня сегодня поставили на ночное патрулирование города! Я рада!
13:10
Мне выдали все необходимое для ночного патрулирования. Никогда еще не пользовалась оружием, надеюсь, и не придется, а форма милее, чем моя повседневная.
14:30
Я прочла все нормы поведения на ночном дежурстве, после трех дней мне полагается отдых, до самого вечера, но я так взволнованна тем фактом, что я на дежурстве, что не смогу уснуть.
15:45
Как я и думала, я не смогла уснуть дома… Пойти прогуляться?
20:30
Весь день провела с подругами. Надо собираться на дежурство, оно начинается в 10.
21:30
Снова я пришла раньше, чем надо. Ну ничего, участок все еще полон зверей.
22:00
Я иду на дежурство. Я так взволнованна.
23:45
Так классно, хотя ничего не происходит, но это замечательно, ведь это значит что в городе все в…
04:15
Это была безумная ночь. Я все еще вся дрожу, хотя меня отвезли в отдел. Меня чуть не сбила машина, когда я пыталась арестовать того волка, что проник в чей-то дом. Он меня спас… Это совсем не похоже на то, что нам говорили о хищниках. А потом я увидела, что в машине, которая влетела в нас, были вовсе не хищники… это странно. Я не могу вспомнить лица того волка, все, что я помню о нем, это красная повязка не шее и его ослепительно-белая улыбка, которая была видна даже когда он скрылся в темноте. Я не знаю, что там было, но мне не по себе. Почему он на крыше на меня не кинулся? Я ведь видела его лицо, и была безоружна, он, должно быть, прекрасно знает, что наши пистолеты однозарядны… Точно знает, ведь он именно по этому так улыбался. Мне надо поспать… Завтра попробую разобраться во всем.
Он точно не тот зверь, про которых нам говорили на инструктажах о хищниках. Я хочу у него узнать обо всем.

Комментарии